Ари Сафир^{1, 2}, Эяль Талеб^{1, 2}, Даниэлла Берзин^{1, 2}, Мэнни Ариэли^{1, 2}, Аспасия Лиассиду^{1, 2}, Васим Шехаде^{1, 2}, Ариэла Хафнер^{1, 2}, Офир Артци^{1, 2}

1 Отделение дерматологии, Тель-Авивский медицинский центр Сураски, Тель-Авив, Израиль

2 Факультет медицины и наук о здоровье, Тель-Авивский университет, Тель-Авив, Израиль

Абстракт

Обоснование. Гнойный гидраденит (ГГ) остается терапевтически сложным заболеванием, несмотря на расширение исследований и развитие системных методов лечения. Энергетические методы, такие как фракционная микроигольчатая радиочастотная (ФМР) терапия, все чаще рассматриваются в качестве новых вариантов лечения. Цель. Оценить эффективность и безопасность ФМР-терапии с применением аппарата Morpheus8 у пациентов с ГГ. Материалы и методы. В представленный ретроспективный анализ вошли 25 пациентов с ГГ, проходивших лечение в специализированном (третичном) дерматологическом центре. 17 пациентов, прошедших ≥ 2 сеансов ФМР, были включены в анализ эффективности. Результаты оценивались по Международной системе оценки тяжести гидраденита (IHS4) и IHS4-55 (уменьшение на ≥ 55%). В отдельных случаях для оценки реакции на лечение и воспалительных изменений использовалось исследование с применением высокочастотного ультразвука (ВЧУЗ). Результаты. У 16 из 17 пациентов (94,1%), которым была проведена оценка эффективности, наблюдалось клиническое улучшение, а у 9 (52,9%) был достигнут ответ IHS4-55. Среднее снижение IHS4 составило 4,6 ± 2,5. Наибольшая частота ответов наблюдалась в области лица, груди и ягодичной области, а наименьшая — в области паха и бедер. ВЧУЗ-исследование подтвердило уменьшение воспаления. Лечение в целом переносилось хорошо, при этом боль была названа наиболее частой причиной прекращения лечения у 3 из 25 пациентов (12%). Заключение. ФМР представляется безопасным и эффективным методом лечения пациентов с умеренным и тяжелым ГГ, в том числе с рефрактерным заболеванием и поражениями в анатомически сложных областях. Клинические исходы в нашей когорте были сопоставимы с результатами, полученными при использовании современных системных препаратов и иных аппаратных методов. Полученные данные подтверждают потенциальную роль ФМР в персонализированном лечении ГГ — как в качестве самостоятельного вмешательства, так и в сочетании с системными или процедурными методами лечения.

Введение

Гнойный гидраденит (hidradenitis suppurativa; ГГ) — хроническое рецидивирующее воспалительное заболевание кожи, поражающее интертригинозные (складчатые) области с волосяными фолликулами. Оно характеризуется наличием болезненных узелков, абсцессов, дренирующих свищевых ходов и обезображивающих рубцов, значительно ухудшающих качество жизни и ассоциирующихся с высоким уровнем депрессии и суицида [1, 2]. В последнее время возможности терапии ГГ расширились, и в настоящее время системные средства, включая биологические препараты, стали более доступными, а аппаратные процедуры, такие как лазеры для удаления волос, CO2-лазеры для деруфинга (deroofing (англ.) — хирургическая методика удаления «дермальной крыши» — верхнего слоя патологического образования. — Прим. пер.) и другие абляционные методы, все чаще включаются в алгоритмы лечения [3, 4]. Несмотря на эти достижения, значительная часть пациентов остается недолеченной или рефрактерной к этим методам лечения, что подчеркивает потребность в дополнительных эффективных, воспроизводимых и малоинвазивных альтернативах.

Фракционная микроигольчатая радиочастотная (ФМР) терапия — метод, широко используемый в эстетической дерматологии, — продемонстрировал перспективные результаты в лечении воспалительных дерматозов и рубцовых заболеваний [5, 6]. Предварительные исследования показали, что ФМР-терапия может снижать уровень ключевых цитокинов, участвующих в патогенезе ГГ, включая TNF-α, IL-17 и TGF-β, способствуя при этом ремоделированию дермы [7]. Тем не менее реальные данные о клинической пользе применения этого метода при ГГ, особенно в различных анатомических областях, остаются ограниченными.

Представленное исследование проводилось в специализированном (третичном) дерматологическом центре с выделенным отделением ГГ, предлагающим широкий спектр медикаментозных, хирургических и аппаратных методов лечения. В период с 2022 по 2025 г. пациентам мужского и женского пола с различной длительностью и степенью тяжести заболевания была проведена ФМР-терапия в различных анатомических областях, включая пах, ягодицы, грудь, лицо и инфрамаммарные складки. Теперь мы поставили перед собой цель оценить безопасность и эффективность ФМР в реальной популяции пациентов с рефрактерным заболеванием или поражениями, расположенными в анатомически сложных областях.

Методы

Дизайн исследования и условия проведения

Мы провели ретроспективное обсервационное исследование в дерматологическом отделении одного из третичных медицинских центров, изучив медицинские карты пациентов, которым была проведена ФМР с помощью аппарата Morpheus8 (InMode Ltd.) в период с июня 2022 по апрель 2025 г. Протокол исследования был одобрен местным институциональным наблюдательным советом. Пациенты дали письменное информированное согласие на использование их анонимизированных фотографий в исследовательских и публикационных целях.

Направление пациентов на лечение ФМР

Пациенты направлялись на лечение с помощью ФМР-терапии на основании наличия активного ГГ с субоптимальным ответом на предыдущую или текущую системную, хирургическую или аппаратную терапию и соответствия одному или нескольким из следующих критериев:

1. ограничения, связанные с эскалацией системной терапии, включая отказ пациента, медицинские противопоказания или невозможность возмещения расходов со стороны организации здравоохранения (health maintenance organization; HMO);
2. предыдущий отказ или невозможность применения других энергетических методов (например, длинноимпульсного Nd:YAG-лазера) из-за анатомических или клинических факторов;
3. анатомическое распространение поражения или общее бремя заболевания, не позволяющее применить хирургическое иссечение или деруфинг.

ФМР предлагалась этим пациентам в качестве дополнительного или альтернативного варианта лечения. Хотя эта стратегия набора пациентов не была рандомизирована, она отражает реальное принятие клинических решений и распределение ресурсов.

Процесс получения разрешения на возмещение расходов на лечение

Терапия на основе радиочастотной (radiofrequency; RF) энергии недавно была включена в европейские рекомендации по лечению ГГ в качестве дополнительного метода [8]. Пациенты, чьи запросы на возмещение расходов были отклонены их HMO, могли выбрать самостоятельную оплату лечения.

Отбор пациентов

В исследование были включены пациенты в возрасте 16 лет и старше с клиническим диагнозом ГГ, которым проводилась ФМР с помощью аппарата Morpheus8 и у которых были доступны полные исходные и последующие клинические данные.

Протокол лечения

Лечение проводили с помощью Morpheus8 Body 3D или 40-контактных микроигольчатых аппликаторов, доставляющих биполярную RF-энергию на переменную глубину (обычно 4–7 мм для поражений ГГ) — в зависимости от анатомического расположения и степени тяжести. Уровень энергии варьировал от среднего до высокого (20–60), использовались несколько импульсов на разной глубине. Лечение проводили под местной анестезией или, в отдельных случаях, под тумесцентной анестезией из-за болезненности процедуры. Интервал между сеансами лечения обычно составлял 6–8 нед, а общее количество сеансов определялось клинической реакцией. Постепенно, по мере улучшения контроля над заболеванием, интервалы между сеансами лечения увеличивались, и в конечном итоге лечение прекращалось при длительной клинической стабильности.

Показатели результатов

Объективные и субъективные результаты определяли на основе стандартизированных баллов и клинической документации следующим образом: Международная система оценки тяжести гидраденита (International Hidradenitis Suppurativa Severity Score System; IHS4) — используется для количественной оценки активности заболевания на исходном уровне и после лечения [9]; ответ IHS4-55 — определяется как снижение IHS4 на ≥ 55% от исходного уровня [10]; исследование с применением высокочастотного ультразвука (ВЧУЗ) посредством мультичастотного датчика с высоким разрешением 4–18 МГц и компактного датчика с линейной решеткой 4–15 МГц (Affiniti70s Philips, Philips medical systems, Ботелл, Вашингтон, США) — проводили у части пациентов на исходном уровне и во время последующего наблюдения для объективной оценки ответа на лечение. В оценку были включены эхогенность, толщина дермы, наличие типичных для ГГ сонографических поражений, кист, отека и васкуляризация по данным цветового доплеровского картирования [11–13]. В анализ эффективности включали только пациентов, прошедших два или более сеанса лечения, на основании заранее определенного критерия, согласно которому для оценки клинического ответа требовалось не менее двух сеансов.

Мониторинг безопасности

Регистрировались все нежелательные явления, включая ухудшение клинической картины, эритему, отек, инфекцию или медленное заживление. Как серьезные нежелательные явления определялись те, которые требовали госпитализации или приводили к необратимому повреждению тканей.

Анализ данных

Для обобщения демографических данных пациентов, анатомических участков лечения и параметров лечения использовалась описательная статистика. Клиническая эффективность оценивалась по показателям IHS4 до и после лечения, которые анализировались с помощью парных статистических сравнений. Для оценки изменений IHS4 использовали критерий Вилкоксона для связанных выборок ввиду непараметрического распределения данных. В данном эксплораторном (разведочном) ретроспективном анализе сравнения подгрупп не обладали достаточной мощностью для статистических выводов. Визуализация включала парные точечные диаграммы (paired dot plots), коробчатые диаграммы (boxplots) и стратифицированные сравнения по анатомическим областям. Все данные были анонимизированы и безопасно хранились в соответствии с институциональными протоколами конфиденциальности. Статистический анализ проводился с помощью R (версия 4.2.2) на платформе R2 (https://r2.amc.nl).

Результаты, оцениваемые пациентами

На основе Глобального впечатления пациента об изменении состояния (Patient Global Impression of Change; PGIC) был создан адаптированный структурированный опросник для оценки исходов, сообщаемых пациентами, заполняемый после завершения лечения. Он включал многодоменную анкету, оценивающую общее улучшение симптомов ГГ, интенсивность боли в зонах лечения, частоту обострений заболевания, влияние на повседневную активность, а также общую удовлетворенность терапией. Ответы оценивались по 7-балльной шкале Лайкерта в диапазоне от «значительное улучшение» до «значительное ухудшение»; дополнительно были предусмотрены вопросы с выбором вариантов ответа и открытые вопросы для сбора развернутых текстовых отзывов (качественных данных). С пациентами, прервавшими наблюдение, связывались по телефону для выяснения причин выбытия из исследования и фиксации ретроспективных оценок эффективности и переносимости лечения. Полный перевод опросника доступен в дополнительных материалах (см. табл. S1: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/jocd.70748).

Результаты

Когорта исследования, области лечения и характеристики поражения

В исследование были включены 25 пациентов с диагнозом ГГ, в том числе 11 мужчин (44%) и 14 женщин (56%), возраст которых варьировал от 16 до 59 лет (средний возраст 16–59 (31,7) лет). 17 пациентов (68%) курили на момент исследования или ранее. Общие сопутствующие заболевания включали акне (12,0%), пилонидальный синус (12,0%) и синдром поликистозных яичников (12,0%), что соответствует известным ассоциациям при ГГ (см. таблицу).

Таблица. Исходные характеристики 25 пациентов с гнойным гидраденитом, получивших фракционную радиочастотную микроигольчатую терапию, в зависимости от количества сеансов лечения (< 2 против ≥ 2)

Характеристика по количеству сеансов лечения	Всего	< 2	≥ 2
Всего пациентов, n	25	8	17
Возраст, средний (диапазон), лет	31,7 (16–59)	25,5 (17–35)b	34,6 (29–40)b
Женщины, n	14 (56,0%)	5 (62,5%)	9 (52,9%)
Курение в анамнезе, n	17 (68,0%)	5 (62,5%)	12 (70,6%)
Сопутствующие заболевания, n
Акне	3 (12,0%)	0	3 (17,6%)
Пилонидальный синус	3 (12,0%)	1	2 (11,8%)
Синдром поликистозных яичников	3 (12,0%)	1	2 (11,8%)
Длительность заболевания, лет, среднее (SD), (диапазон)	12,2 (7,5), (1,0–35,0)	9,2 (2,8), (1,0–16,0)	13,5 (7,8), (4,0–35,0)
Стадия по Хёрли, n
I	14 (56,0%)	5 (62,5%)	9 (52,9%)
II	10 (40,0%)	3 (37,5%)	7 (41,2%)
III	1 (4,0%)	0	1 (5,9%)
Степень тяжести IHS4, na
Легкая	4 (16,7%)	3 (42,9%)b	1 (5,9%)b
Умеренная	16 (66,7%)	4 (57,1%)b	12 (70,6%)b
Тяжелая	4 (16,7%)	0b	4 (23,5%)b
Предыдущее лечение, n
Местное	21 (84,0%)	5 (62,5%)	16 (94,1%)
Системное	22 (88,0%)	5 (62,5%)	17 (100%)
Хирургическое	8 (32,0%)	2 (25%)	6 (35,3%)

a Показатели тяжести IHS4 были доступны для 24 из 25 пациентов.

b Статистически значимые различия наблюдались между пациентами, прекратившими лечение досрочно (< 2 сеансов), и теми, кто завершил ≥ 2 сеансов: пациенты, продолжившие лечение, были старше (p = 0,003) и имели более тяжелые исходные показатели IHS4 (p = 0,01).

Средняя продолжительность заболевания составила около 12,7 года, что говорит о хроническом и рефрактерном к лечению характере этой когорты. На исходном уровне 56% пациентов имели I стадию заболевания по Хёрли, 40% — II стадию и 4% — III стадию. Согласно шкале IHS4 16,7% пациентов имели легкую форму заболевания, 66,70% — среднюю и 16,7% — тяжелую.

Большинство пациентов ранее получали топическое (84%), системное (88%) и хирургическое лечение (32%), а 16% — биологическую терапию. Среди участников с предшествующим хирургическим вмешательством в ходе лечения 7 пациентам (30,4%) были выполнены разрезы и дренирование, 8 (34,8%) — деруфинг по различным методикам, а 3 (13,0%) — обширное хирургическое иссечение, что отражает хронический, тяжелый и рефрактерный к лечению характер заболевания в этой когорте. Поражения включали в себя воспалительные узелки (60%), свищевые ходы (36%) и кисты (36%), в 44% случаев поражения были комбинированными. Пациенты получили в среднем (медиана) 3 процедуры ФМР (диапазон 1–6; в среднем 3,3 ± 1,95), которые применялись к различным анатомическим областям, чаще всего к паху (8/25), ягодичной области (7/25), лицу (7/25), груди (6/25), реже к затылку (1/25) и спине (1/25), что подчеркивает анатомическое разнообразие и сложность ГГ в данной когорте.

Параметры ФМР подбирались в зависимости от глубины поражения и анатомического расположения, обычно составляя от 3 до 7 мм по глубине проникновения и 30–60 единиц энергии, подаваемой за несколько проходов в фиксированном или циклическом режиме. Такой индивидуализированный подход позволил эффективно воздействовать на глубокорасположенные очаги поражения, минимизируя дискомфорт в более чувствительных областях (подробная информация о параметрах приведена в табл. S2: 

Клинический ответ

В анализ эффективности были включены только те пациенты, которые прошли не менее 2 сеансов лечения, и этому критерию соответствовали 17 из первоначальных 25 пациентов. Сравнение пациентов, продолживших лечение, и тех, кто прекратил его досрочно, выявило различия в исходном возрасте и тяжести заболевания: те, кто продолжил лечение, были старше (в среднем 34,6 против 25,5 года; p = 0,003) и имели более высокие исходные показатели IHS4 (p = 0,01) (см. таблицу). Вовлечение паха и бедра было более распространено среди тех, кто рано прекратил лечение, хотя эта тенденция не достигла уровня значимости. Других существенных различий в демографических и клинических характеристиках между этими двумя группами не наблюдалось.

 

16 из 17 пациентов, получивших оценку, продемонстрировали клиническое улучшение, а 9 достигли ответа по шкале IHS4-55. Среднее снижение балла по шкале IHS4 составило 4,7 ± 2,5. Результаты лечения варьировали в зависимости от анатомической области, при этом наибольший успех был достигнут в области лица, груди и ягодиц (рис. 1). Визуальное резюме анатомического распределения, частоты ответов и среднего снижения IHS4 представлено на рис. 2. Лицо было наиболее часто подвергавшимся лечению участком (n = 6), среднее снижение IHS4 составило 6,3, а 3 пациента достигли IHS4-55. Грудная и ягодичная области были пролечены у 4 пациентов, при этом 3 и 2 пациента соответственно достигли порога IHS4-55. Паховая область, хотя и часто поражаемая, продемонстрировала большую вариабельность реакции: только 1 из 4 пациентов достиг IHS4-55, а среднее снижение составило 2,8. 1 пациент, получивший лечение в области затылка, продемонстрировал заметное улучшение, достигнув IHS4-55 с 8-балльным снижением.

Результаты ультразвукового исследования

В связи с ограничениями по возмещению расходов и разным уровнем страхового покрытия повторное ВЧУС-исследование было проведено лишь в ограниченном числе случаев. У 3 пациентов, приведенных в качестве примера, визуализация подтвердила уменьшение толщины дермы, повышение эхогенности, уменьшение размеров свищевых ходов и ослабление доплеровского сигнала после лечения, что свидетельствует о снижении воспаления и более низкой активности заболевания [13] (рис. 3).

Серьезные нежелательные явления и прекращение лечения

8 пациентов прекратили лечение после первого сеанса. У одного из них, страдавшего тяжелой активной формой заболевания, в период лечения развился васкулит с поражением суставов, сопровождавшийся пурпурой Шёнлейна – Геноха, и он впоследствии прекратил как наблюдение, так и лечение. 3 пациента основной причиной досрочного прекращения лечения назвали боль при процедуре. У 1 пациента после лечения развился абсцесс в области грудной клетки, потребовавший госпитализации и внутривенного введения антибиотиков, что стало единственным серьезным нежелательным явлением, отмеченным среди участников исследования. Оставшиеся 3 пациента либо были потеряны для наблюдения, либо не смогли продолжить исследование из-за материально-технических трудностей, таких как проблемы с расписанием или задержки, связанные со страхованием. За период наблюдения, который составлял от 3 мес до 2 лет после последнего сеанса лечения (в зависимости от времени начала лечения каждого пациента в рамках исследования), не наблюдалось ни долгосрочных осложнений, ни системных обострений, ни пигментных изменений в обработанных областях.

Ожидаемый период восстановления и постпроцедурный уход

Транзиторные постпроцедурные эффекты были обычными и ожидаемыми. Все пациенты отмечали локальную эритему, отек, легкую боль, шелушение и болезненность в области активных поражений, которые обычно проходили в течение 10–14 дней. Для снижения риска бактериальной суперинфекции все пациенты были проинструктированы о необходимости применения комбинированной антибиотико-стероидной мази (Betacorten-G) дважды в день в течение 5–7 дней и очищения обработанной области антисептическим мылом (Septal Scrub) 3 раза в неделю.

Оценка результатов пациентами

19 пациентов заполнили опросник удовлетворенности на основе PGIC. В среднем они отметили умеренное улучшение общего состояния после лечения, средний балл составил 2,4 (мода 2) по 7-балльной шкале, где 1 означает «значительное улучшение». Воспринимаемая частота новых обострений или поражений показала средний балл 1,95 (мода 1), что свидетельствует о тенденции к снижению активности заболевания. Сообщалось об улучшении повседневного функционирования со средним баллом 1,95 (мода 2), а общая удовлетворенность лечением была высокой, средний балл составил 2,0 (мода 2) по шкале, где 1 означает «полностью удовлетворен». Несколько пациентов отметили, что, хотя лечение было болезненным, оно воспринималось как оправданное. Наиболее значительные клинические улучшения были отмечены после третьей процедуры (рис. 4).

Обсуждение

RF-технология привлекает все большее внимание дерматологов благодаря своей способности доставлять контролируемую тепловую энергию в дерму через электрическое сопротивление, не зависящее от меланина или сосудистых хромофоров. Этот неабляционный метод стимулирует ремоделирование коллагена, модулирует воспаление и воздействует на пилосебацейный комплекс — все это механизмы показали клиническую пользу при нескольких хронических фолликулярных и воспалительных дерматозах, включая вульгарные акне и розацеа [6]. RF-процедуры также продемонстрировали снижение бактериальной нагрузки в доклинических моделях [14]. Учитывая центральную роль фолликулярной окклюзии, дисрегуляторного воспаления, прогрессирующего фиброза и микробного дисбаланса при ГГ, растет интерес к RF-вмешательствам как потенциальным дополнительным или самостоятельным методам лечения этого заболевания.

Клинические данные, подтверждающие применение RF при ГГ, были получены в ходе исследований терапии LAight, сочетающей биполярную RF с интенсивным импульсным светом (intense pulsed light; IPL). Этот подход продемонстрировал значительное улучшение в двух многоцентровых рандомизированных контролируемых исследованиях с участием пациентов с I и II стадиями заболевания по Хёрли, также было показано, что он поддерживает длительную ремиссию и улучшает качество жизни [15, 16]. Эти результаты привели к включению RF-IPL-терапии в немецкие рекомендации S2k 2024 г. в качестве рекомендованного варианта лечения ГГ легкой и средней степени тяжести [8]. Дальнейшие инновации обусловили разработку ФМР — более таргетной и проникающей процедуры на базе усовершенствованной RF-технологии. Эти устройства доставляют биполярную RF-энергию через полностью изолированные микроиглы на переменную глубину, обеспечивая прецизионное термическое воздействие в дерме без повреждения эпидермиса. Данный подход уже продемонстрировал эффективность при фолликулярных и воспалительных дерматозах, включая вульгарные акне и розацеа [5, 6], и в настоящее время продолжают появляться новые потенциальные показания для применения этой технологии.

В пилотном исследовании split-body Yang J.H. и соавт. [7], оценивали ФМР у 10 пациентов со II стадией заболевания по Хёрли. Обработанные участки продемонстрировали значительно улучшенные показатели HS-PGA и модифицированных шкал Sartorius по сравнению с контрольными участками, а также выраженное гистологическое снижение цитокинов, таких как TNF-α, IL-17, IL-8 и TGF-β1, и повышение экспрессии коллагена I типа. Эти молекулярные и клинические изменения убедительно свидетельствуют об ослаблении воспаления и раннем ремоделировании тканей. Недавний систематический обзор и метаанализ подтвердили, что RF-терапия, включая ФМР, последовательно улучшает показатели тяжести ГГ, боли и DLQI (Dermatology Life Quality Index — опросник по качеству жизни пациентов с дерматологическими заболеваниями) при благоприятном профиле безопасности во всех исследованиях [17].

Несмотря на растущий интерес к RF-методикам для лечения ГГ, существующие клинические данные остаются ограниченными по охвату, разнообразию популяций, методологической согласованности и касаются только типичных (подмышечных и паховых) областей [17]. Более того, использование гетерогенных показателей исхода — многие из которых не учитывают динамические изменения воспалительной активности — препятствует прямому сравнению результатов исследований и ограничивает их более широкий клинический перевод.

Основываясь на результатах предыдущих исследований, описанных выше, наше текущее исследование было направлено на оценку клинической пользы ФМР в реальной когорте, в которую были включены резистентные к лечению пациенты из демографически и клинически разнообразной популяции с поражениями в ранее недостаточно представленных и трудно поддающихся лечению анатомических областях, таких как лицо, волосистая часть головы, грудь и инфрамаммарные складки. Мы оценивали терапевтические результаты с помощью IHS4 и IHS4-55 — динамической балльной системы, которая обеспечивает взвешенную оценку узелков, абсцессов и дренирующих свищевых ходов; согласно рекомендациям Германского дерматологического общества (S2k, 2024), эти шкалы в настоящее время считаются предпочтительными инструментами для оценки исходов в клинических исследованиях и рутинном мониторинге [8, 9, 18]. Наша цель состояла в том, чтобы обеспечить стандартизированное отслеживание изменений активности заболевания и результатов лечения с течением времени.

Лечение ФМР продемонстрировало клинически значимые результаты при резистентном к терапии ГГ: у 16 из 17 пациентов, прошедших не менее двух сеансов лечения (94,1%), наблюдалось клиническое улучшение, а у 9 (52,9%) был достигнут ответ IHS4-55. Эти результаты особенно примечательны, учитывая рефрактерность нашей когорты к терапии и включение сложных с хирургической точки зрения анатомических зон. Мы также наблюдали вариабельность ответов на лечение в зависимости от анатомической локализации. Лицо было наиболее часто подвергавшейся лечению областью (n = 6) и продемонстрировало как значительное среднее снижение IHS4 (6,3 балла), так и 50% частоту ответа IHS4-55, что подчеркивает потенциальную полезность ФМР в косметически чувствительных зонах. Грудь и ягодичные области также продемонстрировали высокие клинические результаты: 3 из 4 и 2 из 4 пациентов соответственно достигли уровня IHS4-55. Напротив, поражения паховой области, хотя и часто встречающиеся при ГГ, продемонстрировали большую вариабельность реакции: только 1 из 4 пациентов достиг IHS4-55, а среднее снижение составило 2,8 балла. Полученные данные свидетельствуют о том, что на эффективность лечения могут влиять анатомические факторы, такие как толщина кожи, плотность волосяных фолликулов и кровоснабжение.

Лечение в целом переносилось хорошо. Все пациенты сообщали о транзиторных постпроцедурных эффектах, включая локальную эритему, отек, корочки и боль, которые обычно разрешались в течение 5–10 дней. Также часто описывалась кратковременная болезненность в области активных поражений, которая проходила в течение 10–14 дней. Тем не менее несколько пациентов сообщили о значительной боли во время лечения, что привело к раннему прекращению терапии в 3 из 25 случаев (12%). Боль в основном локализовалась в чувствительных зонах, таких как пах, бедро и инфрамаммарные складки, что подчеркивает потенциальную необходимость применения специальных протоколов анестезии и усовершенствованных стратегий обезболивания в этих областях.

Отмеченные пациентами результаты подтвердили наблюдаемые клинические улучшения: в структурированном опроснике на основе PGIC, заполненном 19 пациентами, 86,4% (n = 16) сообщили об умеренном или выраженном улучшении. Среди 13 пациентов, получивших не менее двух сеансов лечения, все отметили улучшение общих симптомов и снижении частоты обострений, а 84,6% — улучшение повседневного функционирования, что свидетельствует о кумулятивном терапевтическом эффекте при повторных сеансах. Несмотря на дискомфорт во время процедуры, все 13 пациентов в этой подгруппе считали, что терапевтические преимущества оправдывают продолжение лечения. Эти результаты подчеркивают не только клиническую эффективность ФМР, но и ее воспринимаемую ценность и приемлемость среди пациентов с торпидным ГГ, особенно при проведении нескольких сеансов.

Исходя из этих наблюдений, мы рекомендуем медицинским бригадам проводить четкое консультирование перед процедурой относительно ожидаемого дискомфорта и восстановительного периода. Хотя для многих пациентов была достаточной местная анестезия, следует рассмотреть возможность проведения тумесцентной или регионарной анестезии в областях, связанных с повышенной чувствительностью или непереносимостью процедуры. После лечения была назначена стандартная схема применения топической антибиотико-стероидной мази (Betacorten-G) и антисептического очищения (Septal Scrub) для уменьшения воспаления и минимизации риска вторичной инфекции. Как клинический ответ, так и результаты лечения, описанные пациентами, в нашей когорте, как правило, улучшались после второго или третьего сеанса, что подчеркивает необходимость установления реалистичных ожиданий и поощрения приверженности лечению. В этом контексте заверения, основанные на ранних объективных улучшениях и благоприятных данных по безопасности, могут повысить вовлеченность пациентов и поддержать долгосрочный успех лечения.

Ограничениями данного исследования являются его ретроспективный дизайн, небольшой размер выборки, отсутствие контрольной группы и относительно короткий период наблюдения. Небольшое количество пациентов, включенных в исследование в течение 2 лет, отражает реальные сложности, связанные с предложением нового, не получившего универсального одобрения протокола лечения в рамках государственной системы здравоохранения. Хотя ФМР-терапия предлагалась всем подходящим пациентам в качестве альтернативного варианта лечения, большинство из них должны были получить разрешение страховой компании на оплату каждого сеанса. Задержки или отказы в страховом покрытии ограничивали как начало, так и продолжение лечения, и лишь немногие пациенты выбрали самостоятельную оплату. Параметры лечения (глубина, энергия, режим) выбирались на основании клинического заключения, локализации поражения, существующей литературы и патофизиологических характеристик ГГ. В отсутствие стандартизированного протокола такой индивидуализированный подход, хотя и является прагматичным, ограничивает воспроизводимость и сопоставимость результатов между исследованиями. Интервалы между курсами лечения также варьировали: хотя в период активного течения болезни обычно выбирался интервал в 4–6 нед, а в фазе поддержания болезни интервалы были больше, реальные факторы, такие как задержки со страховкой, дополнительные расходы и сбои, связанные с системой здравоохранения, способствовали нестабильности графика лечения.

Несмотря на эти ограничения, результаты данного исследования позволяют получить ценные сведения о возможности, безопасности и отзывах пациентов о результатах ФМР в популяции больных ГГ, рефрактерным к лечению, в реальных условиях. Насколько нам известно, в данном исследовании представлена самая большая на сегодняшний день когорта, в которой оценивалась эффективность ФМР при ГГ. Исследуемая популяция была разнообразной по возрасту, полу и типу кожи и включала пациентов с поражениями широкого анатомического спектра. Клинические исходы оценивались с помощью стандартизированных и валидированных систем, обеспечивающих надежные и динамические показатели активности воспаления и ответа на лечение. Кроме того, ВЧУС-визуализация обеспечила объективное подтверждение клинических улучшений, продемонстрировав уменьшение толщины дермы, разрешение гипоэхогенных свищевых ходов и снижение васкулярного потока после лечения, что подтверждает противовоспалительные эффекты ФМР-терапии и подчеркивает полезность ВЧУС-исследования в качестве инструмента мониторинга.

Полученные нами результаты продемонстрировали клинически значимое улучшение у большинства пациентов, что подтверждает потенциальную роль ФМР в терапевтическом арсенале ГГ. Наблюдаемая частота ответа IHS4-55, равная 53%, выгодно отличает данную методику от общепринятых вариантов лечения, приближая ее по эффективности к некоторым биологическим препаратам в клинических испытаниях [19], и характеризует ФМР как жизнеспособный вариант терапии для пациентов с персистирующим или рефрактерным заболеванием, включая тех, кто ищет дополнительные, направленные на поражение вмешательства для оптимизации результатов. Воспроизводимость, анатомическая точность и отсутствие системных нежелательных явлений делают ФМР особенно подходящей для долгосрочного лечения.

В совокупности эти результаты дают убедительное обоснование для дальнейшего изучения ФМР в контексте ГГ. Будущие проспективные исследования, включая рандомизированные контролируемые, необходимы для уточнения параметров лечения, оптимизации интервалов между сеансами для вводной и поддерживающей фаз, определения подходящей продолжительности терапии и адаптации протоколов лечения в зависимости от тяжести заболевания, анатомической локализации и переносимости пациентами. Дополнительные усилия также должны быть направлены на усовершенствование стратегий обезболивания и уточнение роли ФМР в развивающемся терапевтическом ландшафте ГГ.

Литература

1. Sabat R., Alavi A., Wolk K., et al. Hidradenitis suppurativa. Lancet 2025; 405(10476): 420–438.
2. Daveluy S., Okoye G.A. Quality of life and the patient journey in hidradenitis suppurativa. J Am Acad Dermatol 2024; 91(6s): S8–S11.
3. Hermak S., Lev-Tov H. Integrative approaches in the management of hidradenitis suppurativa. J Am Acad Dermatol 2024; 91(6s): S42–S45.
4. Alikhan A., Sayed C., Alavi A., et al. North American clinical management guidelines for hidradenitis suppurativa: a publication from the United States and Canadian hidradenitis suppurativa foundations: Part I: Diagnosis, evaluation, and the use of complementary and procedural management. J Am Acad Dermatol 2019; 81(1): 76–90.
5. Hendricks A.J., Farhang S.Z. Dermatologic facial applications of morpheus8 fractional radiofrequency microneedling. J Cosmet Dermat 2022; 21(Suppl 1): S11–S19.
6. Kneiber D., Amin M., Nguyen T.A., Gharavi N.M. Review of radiofrequency microneedling: history, devices and uses. J Cosmet Laser Ther 2023; 25(5-8): 59–64.
7. Yang J.H., Cho S.I., Kim D.H., et al. Pilot study of fractional microneedling radiofrequency for hidradenitis suppurativa assessed by clinical response and histology. Clin Exp Dermatol 2022; 47(2): 335–342.
8. Zouboulis C.C., Bechara F.G., Fritz K., et al. S2k Guideline for the treatment of hidradenitis suppurativa / acne inversa – short version. J Dtsch Dermatol Ges 2024; 22(6): 868–889.
9. Zouboulis C.C., Tzellos T., Kyrgidis A., et al. Development and validation of the international hidradenitis suppurativa severity score system (IHS4), a novel dynamic scoring system to assess HS severity. Br J Dermatol 2017; 177(5): 1401–1409.
10. Tzellos T., van Straalen K. R., Kyrgidis A., et al. Development and validation of IHS4-55, an IHS4 dichotomous outcome to assess treatment effect for hidradenitis suppurativa. J Eur Acad Dermatol Venereol 2023; 37(2): 395–401.
11. Caposiena Caro R.D., Solivetti F.M., Bianchi L. Power doppler ultrasound assessment of vascularization in hidradenitis suppurativa lesions. J Eur Acad Dermatol Venereol 2018; 32(8): 1360–1367.
12. Wortsman X., Ortiz-Orellana G., Valderrama Y., et al. Ultrasonography of facial and submandibular hidradenitis suppurativa and concomitance with acne vulgaris. J Ultrasound Med 2024; 43(10): 1919–1928.
13. Wortsman X. Update on ultrasound diagnostic criteria and new ultrasound severity and activity scorings of hidradenitis suppurativa. J Ultrasound Med 2024; 43(1): 207–213.
14. Seok J., Kim J.H., Kim J.M., et al. Effects of intradermal radiofrequency treatment and intense pulsed light therapy in an acne induced Rabbit Ear model. Sci Rep 2019; 9(1): 5056.
15. Schultheis M., Staubach P., Grabbe S., et al. LAight® therapy is an effective treatment option to maintain long-term remission of hurley i and ii hidradenitis suppurativa: results from period B of RELIEVE, a multicenter randomized, controlled trial. Dermatology 2022; 238(6): 1092–1103.
16. Schultheis M., Staubach P., Nikolakis G., et al. LAight® Therapy significantly enhances treatment efficacy of 16 weeks of topical clindamycin solution in Hurley I and II hidradenitis suppurativa: results from period A of RELIEVE, a multicenter randomized, controlled trial. Dermatology 2022; 238(3): 476–486.
17. Nilforoushzadeh M.A., Heidari N., Heidari A., et al. Efficacy and safety of radiofrequency in the treatment of hidradenitis suppurativa; a systematic review. Lasers Med Sci 2024; 39(1): 139.
18. Daoud M., Suppa M., Benhadou F., et al. Overview and comparison of the clinical scores in hidradenitis suppurativa: a real-life clinical data. Front Med (Lausanne) 2023; 10: 1145152.
19. Zouboulis C.C., Kyrgidis A., Alavi A., et al. Secukinumab efficacy in patients with hidradenitis suppurativa assessed by the international hidradenitis suppurativa severity score system (IHS4): a post hoc analysis of the SUNSHINE and SUNRISE trials. J Eur Acad Dermatol Venereol 2025; 39(8): 1421–1430.

Поделиться: